Камера хранения

Признание в любви

2009-10-16T08:58:50Z

Неуклюже. Маруся, я очень тебя люблю.
(смотреть только со звуком)

Guten Morgen

2009-03-23T07:02:58Z

От безделья.
Фильм про утренние вещи.

люди

2008-08-27T11:48:15Z

Выключали будильники, слушали холодильники. На часах 4.48. То ли это утро, то ли ночь, то ли дождь, то ли вовсе сон. Еда невозможна даже в мыслях, хотя и мыслей-то. Нет. Спать. Сон. Еще 10 минут, чуть-чуть.
Да заткнись ты, наконец, сука!
Впихивали еду, жевали. Глотали. Пили.
По крыше тук-тук-тук. В ушах такой звук-тук-тук. Это дождь понемногу точит жизнь, подтапливает, подтачивает, освежает, дрочит.
5.20. Пора уже. Головы на столе, расслабленные руки стекают клеенка утро дача ехать

люди

2008-08-04T10:47:16Z

Уезжают, а они остаются. Стоят среди улицы, машут руками, будто подгоняют, иди, дескать, иди. Уходят и плачут, потому что нет на свете ничего грустнее, чем уезжать, оборачиваться, отмахиваться рукой – иду, ухожу. Наблюдать эти фигуры, вписанные в болезненный пейзаж, невозможно. Каждый раз, как навсегда, всякий день - на войну. Идут, твердея спиной, бронируясь ироническим и хамоватым пока-пока. Идут, но если обернутся... она и ребенок. Непременно на велосипеде. Чтобы больнее. Чтобы ты оставлял не просто ее, но жизнь, которая отныне станет протекать без тебя.
Они остаются.

предметы

2008-07-22T09:12:34Z

Первый – десятый.
Свет! Уфф.. наконец-то, сейчассс, сейчассс…мммм… о-ох, как долго-то, не дотерплю же.. О!
Десятый – восьмой.
Тьма! У-у-у-у-у-у-у
Восьмой – первый.
Свет! Маша, я вышел. Давай минут через 15. Где всегда.
Первый – третий.
Свет! Опять накурили, сволочи.
Третий – первый.
Тьма! У-у-у-у-у-у-у
Первый – девятый.
Свет! Мне так хорошо с тобой, мой милый… погоди, погоди, не торопись… сейчас… мы уже почти доехали. Ой, здравствуйте, Римма Михайловна!
Девятый – первый.
Свет! Опять, опять, опять, опять… Который же это по счету?
Первый. Тьма. Тишина.
Если бы я мог забираться повыше и падать оттуда стремглав. Я бы падал и падал, сокрушая этих мозглявых гадов. Я бы стал молотом и наковальней. Я набирал бы побольше, падал подольше, бился сильнее. Многие боятся меня, правильно делают. Если бы не эти толстенные канаты, я бы им всем показал беспечное парение и персональный ад в конце. Железный, резиновый, пластиковый и жестокий я. У-ух!
Свет! Первый – второй.
У-у-у-у-у-у-у-у-у-у

люди

2008-05-15T14:26:07Z

Выпрыгивая из своих теплых уютных постелек, быстро собираясь, торопливо расправляясь с завтраком, они бегут туда, где их любят. Это место находится под землей. Они садятся по шестеро в ряд, шестеро против шестерых. Садятся, некоторые даже закрывают глаза, чтобы не отвлекаться, и погружаются в сон любви и взаимопонимания. Согласно кивают головами в общий такт. На лицах умиротворение, радость, которые они неумело пытаются скрыть разнообразными гримасами, кто усталости, кто тупости, а кто и омерзения. Милые, добрые люди, как они приятны друг другу, как трепещут их сердца.
Потом бегом в противные коробки. И смотреть свои телевизоры, приходить в себя, выплывать из оргазмического восторга. Ходят, притворяясь занятыми, а на самом деле только мечтая о вечере, когда, наконец, снова спустятся вниз.
Вечер, бегом ко входу. Счастье! Счастье! Счастье!
Кивают, радуются, трепещут. И, смешные, никогда никому не признаются, как им нравится жить.

предметы

2008-05-12T11:01:29Z

Прохладно. Спокойно. Мерцает в темноте красиво закругленная вогнутая спина. Где-то глубоко в утробе похрюкивает, булькает, плещет кровеносная система, сотнями артерий и вен соединяющая ее с такими же сестрами, замершими в чугунном немом ожидании и темноте. Они не разговаривают между собой. У них одна кровь. Если одна о чем-то подумала, это уже думают все. Если одной плохо, тошнит разом все их бело-разноцветное сестричество.
Днем они пьют воду, ночью тоже. Круглые сутки кто-нибудь из них непременно должен влить в себя как можно больше воды, воронками вкручивающейся прямо в глотки. Их нежная и очень гладкая твердая кожа скрывает судороги радости, с которыми они впитывают, всасывают очередной галлон или литр. С едва скрываемым удовольствием, чуть заметно подрагивая, они ждут, когда, наконец, их холодной кожи коснется чья-то другая, теплая. В ту же секунду их постоянная жажда будет хоть немного утолена.
Единственное, что печалит сестер, усталость, цепенеет тело. Поэтому иногда они расправляют спины. В этот миг полумрак их жилищ заполняется тихим пощелкиванием – матовая ломкая кожа приходит в движение. Они выгибаются вверх, становясь похожими на небольшие подводные лодки или покатые ракетообразные автомобили будущего, нарисованные в старых детских книжках, самонадеянно называвшихся «Хочу все знать». Крепко стоя на всех четырех ногах, упруго выгнув прекрасную прохладную спину, они сладко потягиваются и неспешно принимают прежнюю привычную форму. Если бы не постоянные протечки, никто бы ничего не знал.

предметы

2008-04-22T09:45:24Z

Круг, квадрат, треугольник, овал, ромб – любая геометрическая форма, которая только может быть на свете. Тук-тук-тук, здравствуйте, у меня в башке птичка! Птичка не спит, клюет свои зернышки. Череп долбит.
Тук. День рождения. Пришли гости. Живые бабушка и дедушка, и еще одна бабушка, друзья. Мама приготовила любимый торт, пепси-кола льется рекой.
Тук. Умирает собака, раздувшаяся, как воздушный шарик. Что-то у нее отказало внутри. Врачи, сколько их было, ничего не могут сказать. Собака, названная в честь одного из двенадцати месяцев, самое дорогое, что у вас есть, смотрит, ждет.
Тук-тук. Расставания, встречи, любовь, туман, все как всегда. Как всегда.
Тук-тук-тук. Свадьба, дети, любовь. Имена, имена. Идти вперед, вперед, вперед. Еще смерть.
Тук. Тук. Тук. Известно, где находится сердце.
Вот-так о-но и-дет, как
Остановите, если можно. Остановите сейчас.

предметы

2008-04-16T19:32:22Z

Нелепая конструкция, дубль, необходимый многим. Холодная пустая прозрачность, увеличивающая бесполезные вещи, цвета, страх, обман, любовь, упакованная в пластиковые, выстланные замшей и бархатом гробики. Открой, смотри. Смотри!
Холодно, темно, зима. Путь от каменного промерзлого асфальта улицы имени до знакомого даже на ощупь подъезда номер. Видеть нечего. Справа медленно, в болезни, движутся фонари. Метет, колет. Шаг короток. Скорее бы, скорей. Слева бесконечная неестественно зеленая линия мерзлой ограды, направляющей туда, не дающей свернуть.
Подъезд. Запотевшее двинулось. Слепо махал руками. Неожиданно, больно, темно.
Сначала его ударили по голове, потом задушили. Уцелели, лежали рядом. Защелкнули в уютный гробик.
Нечего смотреть.

предметы

2008-04-14T12:31:24Z

Улица, лето, вечер. Тугой звук рвущегося целлофана. Шорох. Слышны негромкие возгласы.
Двадцатая: Чур, я первая!
Девятнадцатая: Чур, я вторая!
Восемнадцатая: Чур, я третья!
Семнадцатая: Чур, я четвертая!
Шестнадцатая: Чур, я пятая!
Пятнадцатая: Чур, я шестая!
Четырнадцатая: Чур, я седьмая!
Тринадцатая: Чур, я восьмая!
Двенадцатая: Чур, я девятая!
Одиннадцатая: Чур, я десятая!
Десятая: Чур, я одиннадцатая!
Девятая: Чур, я двенадцатая!
Восьмая: Чур, я тринадцатая!
Седьмая: Чур, я четырнадцатая!
Шестая: Чур, я пятнадцатая!
Пятая: Чур, я шестнадцатая!
Четвертая: Чур, я семнадцатая!
Третья: Чур, я восемнадцатая!
Вторая: Чур, я девятнадцатая!
Первая: Чур, я! Чур, я!
КОНЕЦ

предметы

2008-04-11T08:43:06Z

Оставляя за собой след своей крови, то черной, то синей, то красной, как и полагается, то травяно-зеленой, длинный-предлинный след, она проживает свою короткую жизнь в теплых руках. Глубокоуважаемая Гали… Она – это ее след. Сохраняя внешнее безразличие и незаинтересованность в том, что после нее остается, она вполне может превратиться и в музейный экспонат, и в лот на аукционах Sotheby's или Christie's, но чаще в жалкий огрызок, выброшенный на помойку, как прочий ненужный хлам, растоптанный школьниками уродливый обломок. Однажды он так посмотрел на меня, что я уже начала сомневаться… Счастье ее жизни – пустые жилы, опустевшая душа, бесцветность нутра. Опустошение – благодарная смерть. очему они не могут по… Трагедия – неотданная кровь, неоставленный след. Не выжатая до конца, не обескровленная, она погружается в ад возможных, но не сбывшихся слов, бредит линиями, мучается кошмарами кривых. давным-давно это было, а я до сих пор… Привет, у нас все…+9=11 12 абыла тебе рассказать… нет… Аа, Бб, В…я Вас очень прошу!.. аш сын.. тебя л… прощайте. Да!

предметы

2008-04-09T08:33:18Z

Они бывают с жесткой, средней и мягкой щетинкой, бывают с батарейкой и моторчиком, а некоторые по старинке неподвижны в чьих-то зажатых пальцах. Каждый день как минимум дважды они окунаются в воду с головой. Голову при этом мажут чем-то гадким и пахучим. Вся жизнь в пределах кафельного мира, только электрический свет, только хлорированная вода, только омерзительные смердящие провалы одного и того же лица. И лишь когда гаснет единственная искусственная звезда кафельного неба, когда устанавливается булькающая тишина, впитывающая далекие чужие голоса, лишь тогда они и правда живут. Тихо качаются из стороны в сторону, будто от ветра, тихо-тихо поют свои песенки, шепотом делятся новостями, у всех, впрочем, одинаковыми. Тихо-тихо.
Раз! Вспыхивает звезда.
Два! Головой в гремящую бешеную струю мертвой воды.
Три! Разверзается чья-то гнилая пасть.

дефиниции

2008-04-04T13:17:51Z

в одном довольно известном журнале опубликован опрос. спрашивали: нужны ли россии сегодня гоголи и щедрины?
абсолютно ясно, что гоголи и щедрины не нужны, они уже были, пусть теперь кто-то другой все же. только не надо про собирательный образ, я все понимаю.
но это не главное. а главное - чудеснейшие дефиниции респондентов. читаем: первый - писатель, публицист, политический деятель, главный редактор газеты "завтра", понятно. далее, второй - писатель, лауреат премии "русский букер" за 2007 год, тоже ясно. третий - писатель. точка. прекрасно! далее: писатель, автор книги "голова гоголя". еще лучше! очень забавно расставлены здесь акценты, причем совершенно ясно (в этом-то и прелесть!), что составитель опроса ничего не имел в виду.

дамы, дабл, провода

2008-04-02T13:11:04Z

в нашем офисе уже год как поделили туалеты по половому признаку. дамских два и один для нас, что, в общем, примерно соответствует процентному соотношению. так вот, одна из сотрудниц продолжает пользоваться мужским. причем исключительно им.
мне кажется, за этим странным ее поведением скрывается какой-то тайный порок или страсть. тем не менее никто не обращает на это! будто ничего странного! а попробуй я, например, сунуться в женский, мигом запишут в маньяки. интересно, а бывают женщины-маньяки? глядя на то, как зловеще проскальзывает наша е. в мужской туалет, я понимаю, что да, еще как.
и еще.
почему провод от трубки телефона всегда скручивается в жгут? иногда даже утром, когда прихожу на место, обнаруживаю его завязанным в издевательские узлы.

первая запись

2008-03-31T08:48:39Z

она должна быть какой-то неимоверно значительной, поэтому вот:
.............